991598414219925
ГОНЩИК ВНЕ ТРАСС — REINE BARKERED

Выигрывает тот, кто, умирая, имеет больше всего друзей — это девиз чемпиона мира по фрирайду 2012 года. Reine Barkered является сильнейшим лыжником-фри из Швеции. В тот год, когда он завоевал титул за победу в цикле Freeride World Tour, он оказался лучшим и на Bec de Roses, самой сложной стене в Verbier. Мы взяли у спортсмена интервью во время выставки ISPO, возле стенда его спонсора, фирмы 8848.

Ты родился в регионе Are в Швеции и, наверняка, с самых ранних лет стоял на лыжах.

— Это правда. Я занимался горнолыжным спортом — с этого всё и началось. Я участвовал в гонках до 15– 16 лет. Потом я пошел в среднюю школу, и у меня уже не было так много времени. После школы мы иногда ходили немного покататься backcountry. Ничего серьёзного. В 2004 я катался вместе с несколькими приятелями, и кто-то из них сказал, чтобы я попробовал поучаствовать в соревнованиях по фрирайду. В принципе, они стали меня уговаривать. И оказия представилась практически сразу, потому что вскоре должен был начаться чемпионат Скандинавии в big mountain. Я не очень знал, о чём идёт речь, и когда попытался узнать, мне сказали, что надо только эффектно съехать с горы вниз. Мне это показалось очень простым, и я принял участие. Особых результатов я не показал, зато прекрасно развлёкся. И мне понравилось. И ежегодно я принимаю участие в этих соревнованиях. В 2008 начался Freeride World Tour. Мне сразу удалось пройти квалификацию, и уже в 2009 я стартовал в цикле. Получилось так, что начав кататься, без особых намерений я дошел до самого престижного цикла freeski, и тогда уже это приобрело для меня серьёзный характер.

 

— Ты быстро стал номером один во Freeride World Tour. Не расскажешь нам свой рецепт?

— Если исходить из того, что это целый цикл соревнований, то главное — это устоять на ногах. Если ты выиграешь одни соревнования, а в пяти следующих будут падения — ты вне игры. Для меня важна систематичность, а уже на втором месте хороший результат. Конечно, одно должно идти в паре с другим. Но ключ ко всему — регулярное катание на высоком уровне.

 

— Готовясь к интервью, мы просматривали записи с твоими спусками. Твой стиль можно характеризовать следующим образом: прямая линия, быстрая езда, а если речь идет о прыжках, то это в основном дропы. Вопрос, не ждут ли сейчас зрители именно трюков: backflip, lincoln и т. д.? Когда ты катаешься вне соревнований, ты также придерживаешься стиля быстрого катания и больших прыжков или у тебя большой репертуар?

FWT разработал систему судейства, которая позволяет определить лучший стиль, а благодаря этому, и победителя соревнований. Если же речь обо мне, то мне сложно избежать влияний, которые оказали на меня скоростные спуски. Да, быстрые дропы, линия без лишних усложнений.

Людям так нравится, но это не значит, что так будет и дальше. Разумеется, у меня в запасе есть несколько трюков, которые я ещё не показывал во время соревнований. И прежде всего потому, что закончить такой прыжок успешно весьма сложно (смех). Шанс, что это принесло бы ожидаемый результат — невелик. В этом сезоне мой стиль себя оправдал — ведь я завоевал чемпионский титул. Иногда приходится кататься с невысоких гор и тогда надо разнообразить программу каким-то фокусом. Но когда соревнования проходят на огромных стенах и можно показать действительно мощную линию, я стараюсь не перемудрить.

— Но это оружие обоюдоострое и однажды, возможно, будут выше цениться проезды, украшенные трюками.

— Нет ничего приятнее, чем соединение длинных линий и эффектных трюков. Это, наверное, случится вместе с приходом нового поколения лыжников. Меня такое зрелище очень радует. Беспокоило бы меня, если бы акцент перенёсся на упражнения в воздухе при небольших линиях. Ни я, ни большинство гонщиков этого не хотят. Но я думаю, ещё долго будет цениться быстрое и смелое катание. Оптимальным будет соединение умений, как у Sean Petit и Henrik Windstedt. Мне кажется, именно так это будет выглядеть в будущем. Суммируя, скажу, пока мы не крутимся на 360 на маленьких холмах при слабых линиях — всё ОК.

 

— А что с твоими трюками? Ты что-то тренируешь, чтобы сделать свои проезды ещё привлекательнее?

— Не буду скрывать. Я тренировал некоторые трюки, но скорее для развлечения. Я хотел посвятить этому чуть больше времени, но его не хватает, так как мы постоянно стартуем. Если надо, я могу сделать 360, фронтлип и бэкфлип, но я не слишком преуспел.

 

— Как ты готовишься к соревнованиям? Просматриваешь фото и описания данного склона? Намечаешь линию заранее или делаешь все on-sight?

— Если мне знакома эта гора или я могу рассмотреть её на фото и видео, то за несколько недель до спуска я начинаю размышлять. Но это не имеет большого смысла, ведь каждый год снег разный. Условия могут измениться в течение дня, а иногда, и часа. Но обычно, перед стартом около часа я провожу на этой стене. Делаю фото, анализирую, обсуждаю. Думаю, что 70–80% своей работы я делаю в день, предшествующий соревнованиям. Рассматривая и запоминая маршрут.

— А как у тебя с ориентацией? Легко ли потеряться при таких скоростях?

— Если бы я не делал подготовительной работы, то потерять ориентацию было бы действительно легко. Но я запоминаю детали. Если слева я вижу скалу величиной с Эйфелеву башню, то механически запоминаю, что здесь надо взять вправо. Выискиваю характерные точки. Хочу, чтобы спуск был для меня ясен. Не могу позволить себе потерять ориентацию при наезде на валун или входе в ущелье. Всё важно для того, чтобы мочь ехать быстро.

 

— Случалось ли тебе потерять ориентацию, доехать до какой-то точки и остановится?

— Да. Однажды, на соревнованиях в Скандинавии, где я уже выступал неоднократно. Это было два года тому назад. Но с того момента, как я стал относиться к этому крайне серьёзно, и предварительно изучать гору, с которой собираюсь спуститься, этого уже не случалось. Разумеется, иногда я теряю линию, и еду не так как планировал, но всё время знаю, где именно нахожусь. Просто тогда включается план «Б», и я ищу другую линию. Приходится импровизировать. Но если бы я совершенно потерял ориентацию, то вынужден был бы остановиться.

 

— Готов ли ты сравнить уровень скандинавских гонщиков и гонщиков уровня Freeride World Tour? Мы многократно смотрели видео, где скандинавские лыжники делали действительно сумасшедшие номера…

— Не забывайте, что в Скандинавии соревнования открыты и для любителей. Такие люди часто больше хотят, чем могут, отсюда и подобные безумства. Также сложно сравнивать склоны, на которых проводятся соревнования, поэтому стиль катания в Швеции или Норвегии совершенно иной. У нас горы не очень высокие, поэтому приходится применять креативность. В мировом туре ты видишь утёс, проверяешь, как можно приземлиться и… тема закрыта. А в Скандинавии необходимо что-то придумать, чтобы проехать лучше других. Уровень скандинавских спортсменов я определил бы как экстремально высокий. Ну и ещё играет роль то, что здесь мы можем подъехать к любой скале и осмотреть её вблизи. На FWT нет такой возможности, ты не имеешь права выехать на трассу, а только посмотреть издалека. Но если ты видел всё вблизи, ты знаешь, как лучше проехать и поэтому позволяешь себе больше. Но я согласен, что у нас иногда случаются странные вещи.

 

— Какую стену ты назвал бы своей любимой, или той, что удивляет тебя каждый раз во время спуска?

— Без сомнений — это Bec de Roses в Verbier. Это самая огромная и поразительная стена… кроме того я там выиграл. Это экстремальный тест для фрирайдера. Речь даже не о соревнованиях. Просто спуститься по ней вниз — уже победа. Каждый раз эта гора другая. Часто видишь, что люди бояться спуска, а с другой стороны какие удивительные действия делают на этом склоне.

 

— Как ты относишься к риску? Это как граница, которую каждый раз надо преодолеть, или потолок, до которого никак не дотянуться?

— Конечно, я рискую. Я много об этом размышляю и у меня есть собственные приделы того, что я могу сделать. Например, когда я планирую дроп, то проверяю, нет ли мест, где я могу разбиться. Если меня понесёт, там не должно быть никаких скал. Я не прыгаю там, где нет безопасного места для приземления.

 

— Какие параметры твоих лыж?

— Я езжу на Dynastar Cham 107, т. е. 107 мм под ботинком. Люблю лыжи, напоминающие своими характеристиками спортивные лыжи для скоростного спуска. Они должны быть жесткими. А так как я езжу быстро, то мне нужны лыжи с высоким коэффициентом стабильности. Наверное, я теряю что-то в сравнении с лыжами для развлечений, но ведь речь об этом и не идёт. Мои не могут быть слишком широкими под ботинком, ведь кроме пуха, попадаются и места со льдом. По-этому я предпочитаю лыжи более традиционные, для racing. Однажды на соревнованиях я поехал на лыжах с 127 см под ботинком. Были просто идеальные условия. Поэтому меня не мучили сомнения. На действительно крутых стенах лёд является нормой, поэтому нужна серьёзная опора.

 

— А какие крепления ты используешь? С системой Pivot?

— Эта конструкция не слишком новая. Концепция появилась уже в 70-х годах. А для меня ключевой момент, чтобы крепления не отсоединились ни в коем случае. Поэтому катаюсь с креплениями Look P18. Они не подведут, я им полностью доверяю. Кроме того, они не сильно влияют на flex лыжи. На очень крутых участках я предпочту, чтобы у меня выкрутилось колено, а не случилось что-то намного худшее. Поэтому я предпочитаю скорее старые крепления racing.

 

— Мы обратили внимание на то, что ты также катаешься в ботинках racing …

— Это ещё один аспект, который основан на моём опыте в racing. Я предпочитаю очень тесные и жесткие ботинки. Это какой-то психологический момент, что ботинки должны быть racing.

 

— И как застегнёшь такие ботинки на максимум…

— Да, у тебя остаётся пять минут. Поэтому надо спешить на финиш (смеётся).

— Именно. Но я хотел бы ещё спросить о приземлении в таких ботинках. После приземления с дропа ты должен чувствовать себя так, как будто тебя ударили тяжелым молотком по пальцам?

— Да, есть такое. Но после стольких лет занятий racing а теперь и фрирайд в таких ботинках мои стопы привыкли. Для меня это не составляет проблемы. Однажды я катался в них в сноупарке, так для развлечения, и тогда действительно чувствовал дискомфорт. Если буду ещё когда-нибудь собираться в парк, то наверняка одену более мягкие ботинки. Но для моих потребностей мои ботинки подходят.

 

— Как ты относишься к моде на skitour? Используешь ли ты крепления, которые позволяют подниматься? Любишь ли ты походы, в конце которых — спуск?

— Для меня важнее всего сами спуски, но в последние несколько лет я ходил в туры чаще, чем обычно. Но с полным снаряжением для фрирайда. Я поднимаюсь на лыжах только тогда, когда хочу добраться до лучшего снега или в какое-то особенное место. Если же говорить о длинных, например, четырёх-часовых подходах, то я беру свои старые лыжи śladowe или телемарковые. Но для меня главное — спуски, а остальные виды активности — их дополнение.

 

— Фрирайд подразумевает свободу, так?

— Согласен.

 

— А что с ней происходит, когда ты стартуешь в FWT по чётким и жестким правилам?

Freeride World Tour имеет что-то, чего точно нет у FIS. Спортсмены многое могут сказать. Это мы определяем, в какую сторону этот спорт повернётся. В последнее время изменились принципы судейства — это наша заслуга. Организация слышит нас и принимает во внимание наши мнения.

Изменения показывают наше влияние и здесь много свободы. Но если мы что-то решили, потом надо этому соответствовать.

 

— Сейчас практически все лыжники хотят выехать вне трасс. Фрирайд быстро развивается. На него сейчас мода как на сноуборд 20–25 лет тому назад. Как ты думаешь, хорошо ли это? Не боишься ли этого?

— С тех пор как мне удалось завоевать мои позиции в иерархии фрирайда, я смотрю на всё это немного со стороны. Но раз людям нравится фрирайд — значит, он хорош. Это знак времени и трудно этому противостоять. Главное, найти ещё неизведанное место.

 

— Приходилось ли тебе когда-нибудь кататься в Польше?

— К сожалению, нет. Я слышал, что Татры прекрасны и несколько лет назад мы планировали поездку в вашу страну. Но не получилось. У вас фрирайд нелегальный?

— Дело не совсем так. Надо просто быть быстрее, чем охрана в парках. На самом деле места, где можно кататься, сильно ограничены. Надо придерживаться маршрутов и кататься вдали от лыжных центров. И тогда не будет проблем при соблюдении норм безопасности.

— Я бы очень хотел побывать в Польше. Я знаю, что много людей из Скандинавии ездят к вам на ски-тур. Это направление всё ещё не очень популярно в Западной Европе.

 

— Мы находимся у стенда фирмы 8848, которая сделала новую коллекцию под твоим именем. Ты действительно чувствуешь разницу между этими материалами, и теми, которые ты использовал раньше?

— Да, конечно. Эти значительно мягче. Раньше столь мягкая одежда часто не могла защитить от влаги. Но наконец, удалось получить такую ткань, которая мягкая, хорошо ложиться, и в то же время водостойкая. Этот материал действительно дышит. Он наверняка, прекрасно покажет себя во время лыжных путешествий. Имея значительный опыт outdoor, я выступаю консультантом, делюсь своими впечатлениями о том, что ещё можно улучшить. Фирма это анализирует и вводит изменения. Или нет (смех). Мне нравится такое сотрудничество.

У Freeride World Tour есть что-то, чего так не хватает FIS. Спортсмены многое могут рассказать. Это мы определяем, в какую сторону этот спорт идёт. В последнее время изменились принципы судейства, и это наша заслуга. Организация прислушивается к нам и принимает во внимание наши мнения.