Талантливый Марк Жирарделли

Пятикратный обладатель Большого Хрустального глобуса (сезоны 84/85, 85/86, 88/89, 90/91 и 92/93), четырежды чемпион мира, дважды серебряный призер Олимпийских игр. Он выиграл сорок шесть этапов Кубка мира и поднялся на высшую ступень пьедестала почета во всех Олимпийских дисциплинах – от слалома до спуска и классической комбинации (причем в течение одного сезона!). Всегда говорил то, что думал: о тренерах и авторитетах, функционерах и политике и спорте. Что делает и думает Марк сегодня, через десять лет после завершения своей легендарной карьеры? На эти вопросы мы попросили подробно ответить Марка Жирарделли в эксклюзивном интервью для НТН. НТН: Приветствуем тебя, Марк! Мы находимся на Мюнхенской ИСПО у стенда твоей фирмы «Marc Girardelli Ski Wear», которая выпускает лыжную одежду для детей и молодежи. М.Ж.: Совершенно верно, с сентября 2005 года я владелец этой марки. Одежду производит известная фирма «Ligelind». Мы разрабатываем фасоны и подбираем материалы. Наша продукция экспортируется во все горнолыжные страны, в том числе и Россию и, что интересно, в ОАЭ. В Дубаи функционирует большой крытый горнолыжный центр… Через несколько лет мы планируем расширить свое предложение за счет изделий для взрослых. НТН: Чем занимаешься еще? Ведь всем известно, что ты человек необычайно активный. Как твой крытый центр в Боттропе? М.Ж.: Горнолыжный центр в Боттропе мы с партнерами спроектировали и построили несколько лет назад. Это самая длинная крытая трасса в Европе, длина которой более 600 метров. На протяжении четырех лет я был управляющим и решил, что достаточно. В августе 2004 года продал свои акции голландцам. Центр работает по-прежнему. Сейчас я работаю консультантом сборной команды Германии и Болгарской лыжной федерации. Впрочем, в Болгарии у меня больше работы, чем в Германии. Там я не только консультирую тренеров и спортсменов, но и осуществляю кампанию по продвижению нового горнолыжного курорта в Банско, неподалеку от Софии. Периодически приглашает фирма «Head», которая снабжает меня снаряжением. Обычно это участие в горнолыжных турах для важных лиц или тестах. Пожалуй, это все. НТН: Совсем неплохо для того, кто закончил «активную» карьеру. Но вернемся к детству и тому, как все началось. Ты родился в Люстенау на границе Австрии и Швейцарии. Наш коллега Игназ Ганал учился в одной школе с тобой. Он рассказывал, что уже в школьные годы ты отличался очень сильным и решительным характером, хотя и не блистал физическими качествами. М.Ж.: Ага! Понимаю, Игназ – ваш коллега по карвинговым соревнованиям и тестам, правда? Да, мы учились в одной школе. Он на год или два моложе меня. Очень талантлив, но ему не доставало желания тренироваться очень напряженно. Только позже он реализовал себя в соревнованиях FIS Carving Cup. А я совсем не был таким уж маленьким! Сейчас я бы сказал, что был даже средним (смеется). НТН: Ты помнишь тот момент, когда решил заниматься профессионально? М.Ж.: Точно не помню, где-то в одиннадцать-двенадцать лет. Начал тренироваться как сумасшедший. Возможно, из-за тех самых средних физических показателей (смеется). Тренировался дома с гирями, бегал, летом ездил на велосипеде, а зимой все время на лыжах. Я был очень честолюбивым, но это честолюбие ограничивалось только физической активностью. Школа для меня значила немного. НТН: Помнишь свои первые соревнования? М.Ж.: Да, это было еще задолго до школы. Когда мне было пять лет, мама взяла меня с собой в отпуск в Лех. Это были мои единственные каникулы на лыжах! В конце поездки я принял участие в соревнованиях. Проехал только одни ворота, но все равно получил медаль. Так все и началось! НТН: На протяжении всей карьеры твоим тренером был только отец, это правда? М.Ж.: Правда, у меня никогда не было другого тренера. Все, чего я достиг, результат нашего семейного труда. Я очень многим обязан папе. НТН: В какой-то момент ты был одним из лучших австрийских спортсменов в своей возрастной категории, но в сборную не попал. Можешь рассказать, почему так получилось? М.Ж.: С десяти лет в своей возрастной группе я был самым лучшим не только в Австрии. Но проблема заключалась в том, что я ходил в нормальную школу, а не лыжную гимназию. Для людей из Австрийской лыжной федерации я был смертельной опасностью, потому что мои результаты свидетельствовали о том, что их система несовершенна и, тренируясь самостоятельно, можно и далее показывать лучшие результаты. Мне поставили ультиматум: либо я перехожу в специальную школу для молодых талантов, либо мне нечего даже мечтать о попадании в сборную. Но у моего отца были другие планы… НТН: Люксембург? М.Ж.: Да! В то время все тренеры нашего региона относились к отцу с неприязнью из-за того, что его непривычные с их точки зрения методы приносили результаты. Он знал, что добром это не закончится и возникнет скандал с федерацией. На одних соревнованиях в Швейцарии он поинтересовался у представителя федерации Люксембурга, не хотят ли они, чтобы молодой лыжник выступил за них. Ответ был положительным и в 13 лет я получил их лицензию. НТН: Почему именно Люксембург? Это имело какой-то финансовый подтекст? Федерация обещала тебе особую помощь? М.Ж.: Случай, всего лишь случай. На тех соревнованиях человек из Люксембурга был первым представителем иностранной федерации, который попался отцу. Точно так же это мог быть кто-то из Польши, Голландии или Бельгии. До того, как я стал зарабатывать на спонсорских контрактах, мою карьеру финансировали исключительно родители. Мы никогда не получали помощи ни от одной федерации или клуба. НТН: Тогда по-настоящему и началась твоя международная карьера? М.Ж.: В принципе, да. Я был вынужден пропустить еще один сезон – пока не дорос для FIS стартов. В 1978 году я смог впервые стартовать в «фисовских» соревнованиях. Стартовый номер у меня был из «мешка» – далеко за 50. НТН: Было тяжело? М.Ж.: Конечно, тяжело. Но замечательно. Проблема состояла в том, что на детских стартах я все выигрывал, а тут уже пришлось сражаться с парнями на несколько лет старше, да еще с таким далеким номером. А мне было всего пятнадцать… НТН: Ты выигрывал многие соревнования. И в еще большем количестве участвовал. Возможно, какие-то из них тебе запомнились особенно? М.Ж.: Конечно. Первый пьедестал почета на Кубке мира в 1981 году в слаломе в Венгене. Это было великолепно. Но не сравнить с первой победой в Кубке мира в Галливаре в Швеции в 1983 году. В этом слаломе я обошел Ингемара Стенмарка и Стига Странда у них же дома, перед их публикой. На том склоне не было ни единого человека, который бы желал мне добра. И все равно получилось. Ничего подобного я не переживал больше никогда! Это было полное безумие. Невероятное! Конечно, хорошо помню и победу в скоростном спуске в Китцбюэле. НТН: Поскольку мы заговорили о Стенмарке, напомню, что он рассказал историю, связанную с подготовкой лыж и стачиванием кантов в зоне ботинка для придания им более приталенной формы. М.Ж.: Да, в середине 80-х я глубоко верил, что, обработав напильником канты на участке под стопой так, чтобы лыжи стали там более узкими, добьюсь большей маневренности и хватки. Я заказывал лыжи с очень широкими кантами и точил их до получения результата. После каторжного труда удавалось получить лыжи с радиусом на 2-3 мм меньше, чем у других спортсменов. Все руки были в кровавых волдырях, но мои слаломки были, наверное, самыми быстрыми в мире. Очень жалею, что не присмотрелся к этому более тщательно, поскольку в основном ездил и тренировал спуски, и времени на слалом не было. А когда через год после завершения карьеры увидел в магазинах сильно приталенные лыжи с курьезными пропорциями, сильно разозлился. Ведь этот патент мог быть моим, а карвинговые лыжи могли появиться на рынке десятью годами раньше! Жаль. НТН: Что ты думаешь о современных лыжах? М.Ж.: Приталенные лыжи совершенно изменили горнолыжный спорт. Теперь он гораздо проще для всех – от начинающих до спортсменов. Особенно легко учатся дети, которые могут ездить более естественно, в более распрямленном положении, без лишних движений. Раньше сочетание проскальзывания и одновременно – резаного ведения лыж было намного более сложной задачей. Сегодня горнолыжный спорт – «булка с маслом». Если кто-то этого не видит и постоянно вспоминает о «старых, добрых временах», то он… хм… Не слишком сообразителен! НТН: Жизнь спортсмена самого высокого класса это не только победы, но и травмы. В твоем багаже не одна, не так ли? М.Ж.: Да, уже в 1983 году на тренировке скоростного спуска в Лейк Льюисе я порвал в колене все связки. Оперировал меня в Лейк Тахо доктор Дик Стедманн. И посоветовал: если не умеешь больше ничего, кроме катания на лыжах, поскорее научись. Но я решил бороться. Придумал метод ускорения реабилитации. За моим домом в лесу протекал ручей с ужасно холодной водой. Я делал специальные упражнения, а когда нога начинала пухнуть, окунал ее в воду. Держал до тех пор, пока совершенно не переставал ее чувствовать, а она не становилась синей. Так я мог снова продолжать упражнения. Было страшно больно, но в следующем сезоне я выиграл пять слаломов и Малый хрустальный глобус в этом виде. Правда, на Олимпийские Игры в Сараево все равно не поехал: у меня еще не было гражданства Княжества Люксембург. До сих пор верю, что это лечение водой из ручья было эффективным. Позже было падение в Сестриере, последствия которого ощущаю и теперь. Я пробил два ряда сеток и упал в углубление с камнями, где совершенно не было снега. Тогда я потребовал от FIS возмещения ущерба и выиграл процесс. Ответственность переложили на организаторов, они выплатили мне деньги, но что с того? В какой-то момент нервные окончания на правой стороне ноги перестали функционировать и опять пришлось прервать карьеру. Мне грозил односторонний паралич, но, в конце концов, все-таки удалось выкарабкаться. У меня было очень много опасных падений в скоростных видах, но совсем не потому, что я, возможно, излишне рисковал. Когда я выходил на старт, нас было всего трое: со мной были лишь отец и сервисмен. И они не могли уберечь меня от всех возможных опасностей. Для сравнения, австрийская команда располагала командой приблизительно из 20 тренеров и ассистентов, расставленных по всей трассе. НТН: Неплохо. Особенно понравилась твоя гидротерапия… После завершения карьеры ты занимался разными делами. О лыжном зале в Боттропе и одежде для детей мы уже знаем. Что было еще? М.Ж.: Одно время пробовали вместе с отцом продавать в Китае пиво Pilsner Urquell. Полгода бились головой о стену, но, в конце концов, победил здравый смысл. Это было чудесное время… НТН: Пиво в Китае? Видно, что ты человек со многими талантами. В буклетах лыжных ботинок Roxa ты фигурируешь как консультант. Помощь этой фирме – серьезная история? М.Ж.: Скорее из семейных и дружеских соображений. Но я уверен, что Roxa выпускает отличный продукт и у этой компании огромный потенциал. Топовые ботинки этой фирмы базируются на слегка осовремененной модели Raichle F1. Это действительно хорошие и удобные ботинки. Остальное все вы и сами знаете. НТН: Что ж, благодарим за беседу! И все же немного жаль, что твой отец встретил тогда представителя Люксембурга, а не Польши. М.Ж.: Се ля ви. И спасибо за интересные вопросы.