White Country

Еще в аэропорту в Амстердаме таможенник раз за разом стал устраивать мне ловушки, чтобы доказать, что я террорист мирового уровня. Особенно его заинтересовали египетские и марокканские штампы в моем паспорте. Что, где, когда и почему — спрашивает он подозрительно. Еще немного и он устроит мне экзамен, действительно ли я смогу стартовать из воды на доске с парусом. Пикантности ситуации придает тот факт, что лицо у офицера смуглое, а на пластиковом бейджике написано имя Ахмет, и возможно он все еще скучает за своей пустыней и козами. Но, наконец, я слышу долгожданное: Welcome on board.

И не важно, что Польша является самым верным союзником США во всех «мирных интервенциях» во всем мире. Наши дипломатические работники вместе со всеми бывшими министрами иностранных дел, не добились никаких улучшений касательно виз. Функционер, даже если он американец только в первом поколении, может отказать тебе в визе по любой, даже самой незначительной причине. А потом запишет в формуляр «по причинам безопасности» и все. Этого будет достаточно для удовлетворения раздутой бюрократии, которая допускает поток исламских эмигрантов, но цепляется к каждому нормальному туристу. Но сейчас это уже не имеет для меня никакого значения. Вместе с Мариушем Хыжиньским мы сидим в самолете, летящем в Minneapolis — начинается наше великое приключение — heliskiing на Аляске. Остановка Anchorage После двадцати четырех часов пути мы попадаем в Anchorage, столицу штата Аляска. Это место располагается над заливом, незамерзающим даже зимой, и было открыто великим путешественником Джеймсом Куком. Поселение разрослось во времена золотой лихорадки благодаря Оскару Андерсону, вскоре после того, как Соединенные Штаты купили Аляску у царской России практически за бесценок (30.03.1867 за 7 млн. 200 тыс долларов). Если бы только русские знали, какие природные богатства скрывает эта земля, и как она станет важна со стратегической точки зрения. Если бы Аляска осталась у русских (вернее, у советских) во времена «холодной войны», скорее всего, что третьей мировой войны избежать бы не удалось. Думаю, что и heliskiing был бы хуже, чем ныне. Anchorage — сейчас, ранней весной, место сонное и малосимпатичное. Только виднеющиеся вдали горы со снежными шапками немного улучшают пейзаж. Множество магазинов с сувенирами свидетельствует о том, что летом здесь бурлит жизнь: путешественники, рыбаки, охотники и просто зеваки. Наше внимание привлекает множество торговых лавок со спиртным на улицах города. На одной из футболок в магазине с сувенирами замечаем надпись: Anchorage, small alkoholic town with a little fishing problem. В этом что-то есть. Зимняя скука может кого угодно довести до алкогольной зависимости. Но у нас на это нет времени. Проведя двадцать часов в такой «прелестной» местности, мы отправляемся дальше — в Valdez. По пути мы встретили еще троих участников нашего путешествия: Witka Serdakowskiego и братьев Motz: Michała и Mikołaja. Alaska Backcountry Adventures Из окон маленького, рассчитанного на сорок мест Fokkera видны как на ладони могучие Chugach Mountains. Везде, куда хватает глаз, видны заснеженные вершины высоких гор. Нам, европейцам, кажется, что снега очень много, но местные говорят, по количеству осадков — это самый слабый сезон с 1939 года. Снега выпало едва шесть метров. А обычно его в три раза больше! Нормально (то есть непрерывно) снег начал идти за две недели до нашего приезда. День, кода мы летим в Valdez, первый в сезоне (хотя уже апрель), кода светит солнце, а горы покрыты тонами свежего «пуха». Неплохо, и прогноз на следующую неделю многообещающий. В аэропорту нас ждет специально присланный с базы АВА человек — Dave the Wave, легенда Jackson Hole Air Force, ведущий проводник (head-guide). Выглядит он, как персонаж из мультфильма: небольшого роста, очень худенький, с живым лицом, выражающим одновременно разнообразные чувства. Мы быстро налаживаем контакт. Dave (или Wavy) — очень интересный человек. Wavy привозит нас в типичный американский отель Mountain Sky в центре Valdez. Центр? Это шутка, Valdez — это дыра с тремя улицами, пристань с катерами, магазин, школа и большой супермаркет. В его ассортименте также есть оружие, среди которого настоящие Винчестеры, что так разжигали мое воображение в детстве при просмотре вестернов. Тут оружие необходимо. На Аляске много диких животных: медведи (бурые огромные шатуны, хотя иногда встречаются и полярные), волки, росомахи, рыси, орлы и другие хищники. Немногие знают о том, что особенно опасны для туристов лоси — могучие и упрямые животные, к которым приезжающие чувствуют доверие. И это большая ошибка. Лось охраняет свою территорию (здесь его называют moose) и может серьезно поранить. Но мы приехали сюда кататься на лыжах, а не знакомиться с флорой и фауной.

Фирма Alaska Backcontry Adventures специализируется на heliskiing. У нашей базы лучшее расположение во всех Chugach — говорит Howard Stoddard, владелец фирмы. С Valdez до перевала Thomsona можно доехать автомобилем за 45 минут и сэкономить вертолетное время. Лучше летать на вертолете на вершины и стены вокруг базы и таким образом эффективнее использовать оплаченное время. Ховарду тридцать семь лет, но выглядит он значительно моложе. Его девушка, Kimberly занимается бумажными делами фирмы. Они оба из Idaho и относятся к истинным фрирайдерам. Он — лыжник, она — сноубордистка. Недавно они обручились при свете полярного сияния. Как романтично! Утром в первый день Dave the Wave проводит нас по базе. Он показывает, как носить, а скорее тащить за собой лыжи, чтобы не нервировать пилота вертолета. Мы учимся быстро вскакивать и выскакивать из машины, не касаясь сиденья пилота (что могло бы отвлечь его), располагать снаряжение в месте посадки и вести себя под работающим винтом. Некоторые из этих процедур — по нашему мнению — излишне берегут пилота в ущерб остальным членам экипажа. О наивные и неопытные! Если бы мы тогда только знали, где Mike способен посадить свою машину и какая концентрация для этого необходима. На всей базе царит дух временности. В снегу валяются кабели, подводящие электричество к маленьким домикам, в которых живут проводники и обслуживающий персонал, а также в них клиенты хранят снаряжение и переодеваются. Мне кажется, что в Европе ни один инспектор не позволили бы функционировать такой базе. Хорошо, что мы в США. И еще короткий курс пользования лавинными датчиками, щупом и лопатой. И вот мы готовы к первому полету. Chugach сверху и снизу

До этого мы никогда не летали на вертолете, но этот первый полет в абсолютно неподвижном воздухе и при солнечной погоде не вызвал никаких негативных ощущений. Все с любопытством рассматривают пейзаж за окном. Наш проводник head-guide Jerry Hance имеет наибольший стаж в этой области на Аляске (21 год!). Сначала Jerry нас тестирует. Мы прилетаем на достаточно простой склон, и наш гид смотрит на технику каждого из нас. Но уже после нескольких поворотов чувствуется, что снег на Аляске другой, чем в Европе. Хотя мы едем по бездонному «пуху», лыжи не проваливаются так сильно, как по нашей стороне Атлантики. К тому же каждый поворот требует приложения больших усилий. После первого спуска я также понимаю, что у меня плохо отрегулированы ботинки. Слишком агрессивные для этих условий, и надо убрать из моих Full Tilt клинья, расположенные между внутренней и наружной частями. У меня нет с собой отвертки, и на базу мы не возвращаемся, поэтому придется промучиться до вечера. Условия приличные и мы катаемся весь день. Делаем спуски по известным маршрутам «Little Kiwi» и «Cry Baby». На втором, очень крутом, я падаю из-за собственной глупости и почти 10 минут пытаюсь встать. Снег настолько глубокий, что попытка опереться на палку заканчивается ее полным исчезновением, вместе с моей рукой под поверхностью снега. Моя борьба выглядит гротескно и забирает много сил. Но, наконец, с помощью Howarda, я снова принимаю вертикальное положение. В первый день мы делаем восемь вылетов и семь спусков (один раз нам пришлось отказаться от спуска, т. к. Jerry посчитал, что велика опасности схода лавины). У всех радостные лица и куча положительных эмоций. Только у меня болят бедра из-за неправильной установки ботинок. В отеле мы просто падаем от усталости.

На второй день мы летим достаточно далеко на юго–восток от базы. Jerry считает, что там снег будет более легким. И он оказывается прав. С вершин, на которые он нас заводит, открываются невероятные виды на долину Copper River, очень могучей реки. Иногда даже можно увидеть океан. Он достаточно близко. Сегодня в роли замыкающего проводника (tail-guide) с нами едет Badgr (Mark Barajas), феноменальный сноубордист-фрирайдер. Он спокойный и сдержанный. Приятно чувствовать его поддержку. В конце дня Jerry устраивает нам аттракцион. Мы приземляемся на хребте едва ли в полтора метра шириной. С одной стороны вертикальные скалы, с другой стена с наклоном более 60 градусов. Мы жмемся в углублении, с недоверием поглядывая друг на друга, пока Jerry делает в снегу небольшую площадку, где можно будет пристегнуть лыжи. Теперь только 15 метровый траверс по этому склону и пожалуйста! Перед нами открывается прекрасный несколько километровый спуск: сначала в крутом коридоре, а позже среди разнообразных скальных и ледяных нагромождений — просто сказка. Спуск был великолепен — наверное лучший из всех в этом путешествии. Поэтому не удивительно, что все захотели его повторить — в конце концов, полочка в снегу уже ждала нас. Еще до того, как мы стали съезжать, я заметил, что наш вертолет делает круг и приземляется в еще более опасном месте, чуть выше, на этом же хребте. Если это площадка для приземления, то мне жаль тех, кто полетит за нами — подумал я. …Следующая картина: я стою, воткнувшись ногтями и носками ботинок в стену на двадцать метров выше нашей предыдущей посадки. На хребте верхом сидит Badgr — и уверяет, что ему вполне удобно. Нет в мире такой силы, которая заставила бы меня занять его место. Покорно, готовый принять смерть, я жду следующей площадки, и стараюсь не смотреть вниз. Утешает меня только то, что я умру уже не слишком молодым. Как-то удивительно тихо, не слышно шуток и острот моих коллег. Поверьте мне, катание на лыжах на Аляске — это еще не самое сложное. Но этот спуск я вам рекомендую. В следующие два дня мало что меняется в нашем распорядке дня: завтрак, подъезд автомобилем на Thomson pass, от шести до восьми спусков, возвращение в Valdez, ужин, джакузи и… потеря сознания от усталости. Изучаем стены, пытаемся читать местность, определять тип снега и справляться с sluff — маленькими поверхностными лавинками, которые сопутствуют нам на любой относительно крутой стене. Такой sluff выглядит вполне невинно, но его силу сразу ощущаешь, когда он тебя догоняет. Нам всем приходится это испытать. Погода все также безоблачна. Похоже, что в таком темпе нам удастся вылетать все часы до четверга и два дня придется играть в шашки. И просмотрев все сайты погоды, мы решаемся на необычный для Аляски шаг — берем день отдыха, несмотря на хорошую погоду! Наши хозяева не могут в это поверить. Еще никому так не улыбалась удача. После одного дня отдыха, посвежевшие (не прошла только боль в бедрах), мы отправляемся покорять очередные вершины. Теперь нашим проводником будет Dave the Wave. В отличие от Jerry, у него более «свободный» стиль руководства и он даже разрешает групповые спуски — разумеется, только в безопасных местах. У Dave весьма специфический стиль катания со значительной ротацией. Также он часто ездит freeride без палок. Говорит, что так он лучше чувствует снег и находится ближе к склону. Что скажут на это знатоки с форума? Во время перерывов на ланч (в горах на снегу), и совместных поездок из города до базы и назад, а также во время ужинов в Totem Inn мы много разговариваем. Dave рассказывает о создании известной неформальной лыжной группы Jackson Hole Air Force, которая оказала огромное влияние на развитие лыжного freeride в Америке (история в фильме Swift. Silent. Deep, где сыграл Dave). Я узнал, что в юности его идолом был Pepi Stiegler, отец нынешней олимпийской лыжницы Resi Stiegler. Wavy сначала неохотно, но по мере углубления нашего знакомства все более охотно рассказывает о своем друге Dougu Coombsie. Dave прибыл на Аляску на сезон позже Coombsa, поддавшись его уговорам. Сына Douga Coombsa зовут David — как и Wavy. Дочь Dave’a дружит с Emily Coombs, вдовой Dougu. Похоже, что они были близкими друзьями. Но когда я спрашиваю об обстоятельствах смерти Douga в La Grave, Dave замолкает, а его глаза увлажняются. И, наконец, он говорит: Doug был одержимым, и это он по-настоящему открыл Аляску для лыжников. Во время нашей последней встречи он сказал: «Dave, помни, есть еще Гренландия». Я бы хотел иметь средства, чтобы исследовать ее для лыжников, но также и в память о нем. В предпоследний день Wavy везет нас на очень отвесную стену. В верхней части, не самой крутой, Badgr (он снова летает с нами) измеряет наклон — 53 градуса. Dave отправляется разведать местность и через минуту мы видим его внизу маленького, как муравья. По радио он дает нам разрешение спускаться. Следующий — Мариуш, потом Витек. Все быстро становятся похожи на «муравьев». Ужасно круто, а, кроме того, еще и спуск очень длинный. Это не стометровая стенка, а мощная аляскинская «wall». Я стартую четвертым, поэтому спуск уже немного разъезжен. К тому же еще Мариуш пустил по центру мощный sluff, который снял снег аж до льда. Езда не очень приятная: поворот на мягком, а поперек через лед, поворот на мягком и т. д. Но зачет такой отвесной стены — это полное удовлетворение. Внизу Dave хвалит нас за самообладание и хорошую технику. Он утверждает, что в самом крутом месте было более 55 градусов наклона. На базу мы возвращаемся «бледные, но гордые». Ходим, задрав нос, перед Миколаем и Михалом Мotzom, которые сегодня летали с Jerry. Пока эта стена наше самое большое достижение на Аляске, но парни еще не сказали свое последнее слово. Время бежит неумолимо в этом нереальном мире. И, наконец, наступает последний день. Утром, на первом спуске у меня так болят бедра, что я не могу сделать более пяти поворотов за один раз. Я уже собираюсь вернуться на базу, но Витек и Мариуш, понимая ситуацию, обещают сбавить темп и уговаривают меня остаться. К счастью. Мы делаем следующие пять спусков, может не самых экстремальных, но в прекрасных условиях и на легком снегу. С последней вершины мы видим Михала и Миколая, которые под руководством Jerry и Howardа, в качестве tail-guide проходят невероятно отвесное ребро. Я фотографирую их следы на память (пока я доставал камеру, они успели спуститься). Они по праву могут собой гордиться. У нас осталось 25 минут вертолетного времени. Пилот Mike, единственный, кто из коллектива базы родился на Аляске, предлагает отменить последний спуск и полететь на огромный ледник Columbia. Немного неохотно мы соглашаемся. И не пожалеем об этом до конца своей жизни. Ледник с птичьего полета выглядит невероятно внушительно. Он спускается к заливу, в который с него скатываются огромные куски льда и дрейфуют по воде. С последним ударом часов, установленных на время возвращения, мы приземляемся на базе. Mike — это пилот–ас! Мы тепло прощаемся со всеми на базе, и обещаем, что когда-нибудь еще непременно вернемся, и начинаем собираться домой. В Аэропорту в Valdez во время ожидания посадки на самолет до Anchorage мы слышим разговор трех американцев. Они летали с фирмой-конкурентом Alaska Backcountry Adventures. Один из них выглядит человеком часто тут бывающим и он объясняет остальным: если вы действительно хотите спуститься по крутым стенам и пережить что-то экстремальное, надо взять проводником Jerrу Hance. У него самый большой опыт и он ведет лыжников в самые сложные места. Я улыбаюсь, подмигиваю Михалу и Миколаю, ведь именно с ним мы летали последние восемь дней. Послесловие Я прекрасно отдаю себе отчет, что успехи лыжников на Аляске в значительной степени зависят от погоды — к сожалению, весьма капризной. Нам страшно повезло, и будет крайне сложно повторить такие достижения. А также я понимаю, что поездка на Аляску вовсе не дешевая. Но, не смотря на это, уже подсознательно планирую следующую поездку на Аляску. Заинтересовавшиеся пусть обращаются в редакцию.

Несколько практических советов: Сезон на Аляске очень короткий. Полеты совершаются в марте и до середины апреля. Раньше очень холодно и темно. Позже снег слишком тяжелый. Лучше организовать группу самому и летать вертолетом по системе «private», чем со случайными людьми в «public». Единственная разница в том, что эта первая несколько дороже. Мы все использовали очень широкие и длинные лыжи (около 120 мм ширины под ботинком и 190 см длины): Мариуш — K2 Pontoon, Витек — Rossignol S7, я — Elan Boomerang. На базе можно было взять Icelantic Keeper (ими воспользовались Михал и Миколай). Многие проводники (напр., Dave) катаются на лыжах Völkl Katana. Все лыжи современные  с rocker, что действительно помогает. У меня не было проблем с перевозом в самолете (в багаже) наполненного  баллона для моей системы BCA Float 30. Если бы мне пришлось им воспользоваться в лавине, магазин в Valdez (да, да — тот где Winchester) меняет пустые баллоны на полные (цена около 30$). Хуже с наполнением Snowpulse и дозаполнением  для ABS.

Фотографии: Howard Stoddard и Kimberly (вскоре Mrs. Stoddard) — владельцы Alaska Backcountry Adventures Jerry «the Chugach Guru» Hance — 21 год работает на Аляске как head-guide. Dave «the Wave» Muccino — head-guide имеет семнадцать лет стажа работы на Аляске, соучредитель Jackson Hole Air Force, легенда freeride. Mark «Badgr» Barajas — на половину индеец, настоящий «Medicine Man» наших душ на отвесных стенах. Mike «the Pilot» — виртуоз управления вертолетом. Истинный житель Аляски: выдержанный и малоразговорчивый.